Читаем без скачивания Дело о Чертовом зеркале - Георгий Персиков

– А дальше, – Рабинов протер свою плешь грязно-полосатым, в цвет сюртука платком, – решил я покурить на улице, думал, что же написать про эту выставку, чтобы со службы меня не поперли. Огонька еще у извозчика спросил, у мордатого такого, в красной поддевке. Все меня там видали, ваше высокоблагородие! Тут слышу, шум, грохот, трах! Бабах! Дверь открылась, и вываливается лорд Мак-Роберт собственной персоной! Ну тут грех, конечно, за мной, что не помог я старику. Да только сразу подумал – вот она, сенсация! Скорей подбежал к ваньке и сказал, чтобы гнал во весь опор на телеграф! И это все видали, и не только извозчики. Был там и этакий купчина здоровый, из гостей, он тоже уезжал, в ресторан «Монмартр», – вот и у него можете спросить…

После этих слов Радевич сглотнул, а газетчик продолжил:

– У нас-то, знаете как, у газетчиков: кто первый – тот и на коне! Отвыкли мы от человечьих отношений-с…

– А вот привыкай теперь к таким отношениям, щелкопер чертов, – и Радевич влепил газетчику еще одну зуботычину, но теперь уж не сильную, а так, для порядка. – Когда говорил ты с его светлостью английским лордом, что видел, что слышал? Не крутился ли кто рядом? Вспоминай, тупая твоя голова!

– Да не помню я ничего, ваше высокопревосходительство!.. – Радевич поднял было руку для еще одной затрещины, да ошибка с титулами снова выручила незадачливого бумагомараку. – А-а, погодите, был там один! Вышел вслед за мной из кабинета директора, да точно так и стоял рядом с лордом!

– Как выглядел, как был одет? Особые приметы?

– Да как приказчик! Я сразу решил, что он, видать, из бакалейной лавки, харчи для банкета притащил, а директор с ним в кабинете рассчитывался. И приметы были: щетина, и усишки мерзенькие, и полотенцем рожа обмотана. Флюс у него, видать, был, аж перекособенило всего. И это, это, ваше высокоблагородие, он ведь, как лорд вывалился, тоже сразу прыг в коляску и укатил! Сразу за мной, только поехали они в другую сторону, за купцом этим! Стрыльников, Стрыльников! Вот как его звали, я запомнил! Спросите у него, он видал, как я на улице стоял…

Тут Радевич услышал в коридоре топот ног, и в его голове зародились сомнения, что ему удастся добиться от писаки признательных показаний. Он сунул ему под нос свой кулачище и прошипел:

– Ежели не сознаешься, запорю! – и ткнул несчастного костяшкой указательного пальца прямо в солнечное сплетение. Рабинов засвистел, как рыба, извлеченная из проруби, и обмяк на стуле.

В этот момент дверь открылась, и в допросной появились Родин и Торопков. Из-за их широких спин выглядывала кругленькая краснощекая голова Вышнюка.

– Евгений Александрович, опять вы тут самоуправствуете. – Торопков произнес эту фразу, с улыбкой поглядывая на Родина. – Вы уж простите, у нас все по-свойски…

– Арестованный Рабинов только что во всем признался! – довольно ухмыльнулся Радевич, потирая покрасневшие костяшки. – Этот выкрест хотел столкнуть с лестницы английского лорда с целью получения тридцати сребреников за сенсационный репортаж в своей газетенке! – И потом добавил с победоносной улыбкой: – Старый конь борозды не портит!

Торопков, однако, его оптимизм не разделил.

– Опрошенные ямщики показали, что, когда слышали грохот, господин в полосатом сюртуке три минуты как находился на улице. Протоколы имеются.

Радевич сокрушенно крякнул и почесал затылок, совсем как провинившийся ямщик.

– Так что ты там говорил про приказчика, каналья? – гаркнул на газетчика Радевич. – Кто там крутился вокруг лорда, а потом поехал за Стрыльниковым?

– Да-да, – закивал Рабинов, чувствуя, что чаша скорби может его миновать, – приказчик, он-то наверняка и столкнул господина Мак-Роберта!

– И придушил его слугу, и для глумления утащил ту дурацкую фигурку! Вахмистр, перо и бумагу сюда, живо! – снова крикнул Радевич, в пылу допроса позабыв, что он вообще из другого ведомства и полицейским приказывать не может.

Вахмистр вытащил из стола несколько перьев, бумагу и небольшую чернильницу и зачем-то согнулся в поклоне, как японский самурай.

В своем кабинете Торопков дал волю чувствам.

– Чертов приказчик! Вот за что я всех этих торгашей ненавижу! Только на кой черт ему сдались эти погремушки? Карта, фигурка? Ведь даже сам профессор Смородинов считает историю о сокровищах Ахмет‑бея не более чем легендой!

Родин развел руками.

– Значит, кто-то считает это не совсем легендой, раз ради двух, как вы выразились, погремушек, готов убить одного из самых могущественных фабрикантов империи и чуть не лишить жизни известного путешественника, причем подданного другой страны!

– Георгий Иванович! А вот вы бы за нашим медиком проверили? Вы ж светило медицины, а наш-то так, коновал обычный…

Родин недовольно покачал головой, хотя, конечно, на самом деле долго ждал этого приглашения.

– Ну… как-то неудобно получится… коллега же старался…

– Ничего, ничего. Это мы все уладим, тем более памятуя все ваши прошлые заслуги.

Морг был очень старый, он знавал еще те времена, когда рядом с каталками стояли колокольчики, чтобы внезапно проснувшийся из летаргического сна мнимый мертвец мог позвонить и разбудить сторожа. Но, надо отдать должное полицмейстеру, по части сотрудничества науки и полиции все было на неплохом уровне. В полицейском управлении работал свой судебный медик, именно судебный медик, а не просто патологоанатом – а этим не каждая губерния могла похвастаться. Штатный полицейский фотограф тоже был, и громадная картотека была, причем не только с антропометрией, но и с отпечатками пальцев арестованных. Кроме того, с полицией охотно сотрудничали опытные ученые, профессора химии и медицины, которые всегда помогали в таких сложных убийствах, как отравления, удушения, утопления и прочее.

В подвале их уже поджидал судебный медик с небольшой папочкой, в которую он поминутно заглядывал. Наконец пожилой веселый прозектор вывез на каталке нечто большое, накрытое нечистой простыней. Родин надел большие очки, сорвал простыню и склонился над телом, а Торопков сразу отвернулся к красному углу, где висело несколько икон, и закурил трубку.

– Все сделали, ваше высокоблагородие, – молодцевато отрапортовал прозектор, – зашили уже. Вон какой здоровяк! Соскобы из-под ногтей, с желудка, кишочек, мочевого пузыря, кровушку – все собрали, передали на исследование нашим химикам. Господин судебный медик Соседко отчет дописывает, утром все будет готово. Напрасно уж вас потревожили, тут дело простое.

– Я сам хочу посмотреть. Дело-то не такое простое оказалось, как кажется, – ответил Родин, касаясь пальцами холодного тела Стрыльникова. – Мда, ну и оскал у него… так, а вот татуировка!

– Точно так, мастырка. Туз трефовый…

– Да вижу, – отмахнулся Родин. – Стало быть, точно из иванов наш Стрыльников, не врут люди. Ага, вон и на ноге еще морда кошачья. Разбой, стало быть. Так, кровь запеклась на костяшке. Это он официанту по физиономии заехал в ресторане?

– Точно, – ответил Торопков, – официант, Федосей Крышкин, спиртным не злоупотребляет, характеризуется положительно, из ресторана никуда не отлучался. Однако нами уже задержан на всякий случай, допросим попозже.

– Давайте-ка перевернем его. – Родин подхватил мертвеца за локоть, но не вышло, и переворачивать огромную тушу пришлось втроем, Торопков помогать отказался. – Ну, надо осмотреть рану. Кстати, орудие нашли?

– Вот она, красавица, прямо над височком, – добавил прозектор, тоже наклоняясь над ужасной раной с запекшейся кровью.

– Так точно, нашли, – скоро ответил судебный медик. – Это Стрыльникова ударили булыжником. Мы исследовали камень, на нем тоже следы крови и волосы потерпевшего. Изволите каменюку посмотреть? Она у меня в кабинете.

Родин отрицательно покачал головой.

– Сперва тело. Да, а не обнаружили место, откуда камень был извлечен? С собой его злоумышленник принес или на месте преступления раздобыл?

– Точно так, обнаружили, – удивленно ответил судебный медик. – В сажени от тела была обнаружена ямка, где до этого лежал камень.

– А это что? – снова заинтересовался Родин, указывая на крошечные точки на шее гиганта.

– Клоп-с укусил, ваше высокоблагородие, – ответил прозектор, зевая. – И два синяка еще ниже, это он, сердечный, о два кирпича ударился.

– Могу я видеть результаты вскрытия? Эта его гримаса – результат повреждения головного мозга? Вы делали трепанацию?

– Точно так, – замямлил судебный медик, глядя в свою папочку, – вскрытие показало, что удар по голове не затронул мозг.

– Как это?! – вскричал Родин. – А это что же? – он ткнул пальцем на рану.

– Да треснули его по башке, – ответил прозектор, – только кожу содрали. У такого буйвола череп как чугунок. Еще чудно, что камень не раскололся. А на кости даже трещины нет.